Назовите свою лучшую работу из тех, что созданы за последние год-два?

Те вещи, что сейчас производятся и продаются, я придумал три-четыре года назад. И я был другим в тот момент, и по-другому смотрел на мир. Всё меняется, мы растём, а вещи за нами остаются, как следы. Те работы мною любимы, но я не могу их назвать самыми интересными, потому что в это время я делаю новые, и они мне кажутся наиболее интересными, актуальными, отражающими меня.

Над какими проектами вы работаете в настоящее время?

Это, например, настенные часы Black & White для голландской компании Nextime (один из крупнейших производителей настенных часов в мире). Концепт уже запускается в производство, изготовлена пилотная партия образцов. Сейчас мы работаем над тем, чтобы этот проект сделать супермассовым: выпускать сотни тысяч экземпляров.
Кроме того, я делаю электронные наручные часы и пытаюсь их продвигать и производить собственными силами. И это тоже дело, которое меня на сегодняшний день увлекает больше, чем всё остальное.

Как западные заказчики реагируют на дизайнера из России? Есть ли для них разница между нашим и, скажем, итальянским дизайнером?

Разницы в происхождении дизайнера нет. В дизайн-команду любого крупного предприятия входят люди из разных стран, в том числе и русские. Иностранцы оценивают идеи: насколько вещь яркая, неординарная, будет ли она полезна в эксплуатации, будет ли хорошо продаваться и т.д. То есть речь идёт не об авторе (и его происхождении), а о самом предмете. Если идея представляет какую-то ценность, то её смело покупают у дизайнера из любой страны.

Сейчас у русского дизайнера нет средств, чтобы реализовать интересные ему идеи. С минимальными «карманными» деньгами получается не тот результат, который нужен. И после нескольких неудачных попыток люди прекращают заниматься дизайном. На Западе все наоборот: молодой дизайнер имеет возможность делать все, что в голову приходит. На это предоставляются деньги, технологии, появляются партнёры, желающие изготовить объекты. Есть площадки, где их можно показать. И в результате люди развиваются, растут и не теряют интерес к профессии. Разве может конкурировать дизайн «лобзика и перочинного ножа» с объектами, сделанными при помощи современных технологий – 3D-принтера, например. Мне кажется, в России многое упирается в недостаточное финансирование.

В появлении дизайн-фестивалей в России вы видите какие-то плюсы лично для себя?

Мне просто приятно, что это всё вообще происходит, потому что это площадка для общения. Например, Александр Ермолаев, выступивший на открытии фестиваля Sretenka Design Week (см. «Фестиваль Sretenka Design Week» от 18.08.2010), – это маэстро, его можно слушать и молчать. И я бы не встретил такого человека просто на улице или ещё где-либо.

Поэтому лично для меня это радость общения, обмен опытом, возможность взглянуть на себя со стороны. А может, это сверка общих координат, возможность понять, совпадаем ли мы, находимся ли в общем пространстве или разорвались, и я отброшен от России (но пока я не вижу, что сильно оторван). Для меня просто приятно быть здесь.